На рудниках Боливии. Часть вторая

+3
Голосов: 3

328

Михаил Каратеев

Глава 3. Условия службы инженера

Сами понимаете, что если в такую компанию по воле случая попадёт вдруг настоящий, дипломированный инженер, то встречают его на месте не слишком доброжелательно. У всех этих сидящих на директорских постах поваров и шофёров имеются безусловно какие то заслуги перед хозяевами предприятия и есть где то повыше своя «рука». Но всё же на человека технически образованного, попадающего в их среду, они смотрят с некоторой опаской, как на возможного кандидата на их собственные должности. Поэтому ходу такому инженеру стараются не дать и тормозят его работу на месте, собственными силами.

Примеров самого варварского отношения к дипломированным специалистам, а заодно и к техническим вопросам производства, я знаю без счёта.
Помню, например, такой случай: на завод где я служил, понадобилось пристроить новый корпус. Выписали для этой цели из Европы инженера строителя, швейцарца с дипломом Цюрихского университета. Человек знающий и уже с некоторым именем. Сделал он все расчёты и планы и понёс показывать администратору. Последний (бывший матрос), посмотрел на смету и говорит: — «это здание должно быть ровно вдвое дешевле!» Инженер заявляет, что это невозможно. — «Как невозможно! — Сделайте все стены, колонны и потолки вдвое тоньше, — вот и будет так как я хочу!»
Инженер с таким упрощённым взглядом на строительство не согласился и уехал обратно в Европу. Я тоже вскоре оттуда ушёл, так что не знаю чем закончилась история этой злополучной постройки.

Нельзя также ни в коем случае показывать американцам, что вы интересуетесь своим делом. На это сейчас же посмотрят как на подвох. Вы должны во время, минута в минуту, прийти на службу и точно так же уйти. Если опоздали, — вы лодырь. Если, кончая какую либо спешную работу или анализ, на несколько минут задержались, — ещё того хуже: в американском понятии это значит, что вы подкапываетесь под своё начальство и оно вам такой штуки не простит.
Если вы удовлетворяете всем американским требованиям и ни для кого не опасны, — с вами обращаются умеренно — грубо, но пакостей не делают и пока не запросите прибавки, — оставляют в общем в покое.
Для получения же прибавки имеется только один способ: заявление об уходе. В этом случае, если вы предприятию необходимы, — вам прибавят. Если же без вас можно обойтись, или у начальства имеется предположение, что деваться вам некуда, — не только откажут, но ещё и нахамят в полное своё удовольствие.
В смысле окладов иностранный инженер получает, как правило, приблизительно треть того, что на его месте платили бы американцу, даже в том случае, если бы этот последний был по образованию не инженером, а поваром или чистильщиком сапог.
Как естественное следствие подобного «патриотизма», во многих предприятиях можно наблюдать такую картину: заведующий производством инженер — иностранец получает, например, 300 долларов, а все его помощники и подчинённые американцы — по 400 и по 500.
А что из себя представляют иной раз эти помощники, можно судить хотя бы по следующему примеру: в бытность мою заведующим золотыми приисками в Т., присылают мне как то из главной дирекции некоего северо — американца, с назначением помощником по технической части. Ну, хорошо, — принял я его, — в такой трущёбе ведь каждому новому человеку рад. Начинаю расспрашивать что он знает и каков его стаж? — Оказывается парень 25 лет пробыл в Нью Йорке перевозчиком мебели, возил часто всякую всячину и для хозяев нашего предприятия, — вот и решили они на старости лет устроить ему «повышение»! Ну, болтался он у меня так, без всякого толку и только уж уходя из этой компании, узнал я в главной дирекции, что ему платили жалования на 75 долларов в месяц больше чем мне.

А вот вам ещё случай, который показывает, что само начальство великолепно знает цену подобным «специалистам». Дело происходило уже в другой компании. Присылают к нам однажды молодого паренька, только что окончившего колледж, но не имеющего никакого технического образования. Назначают его на инженерскую должность, но по штату ниже моей. Жалования сразу дают столько, сколько я получаю на седьмом году службы в этой компании.
Проходит три месяца. Вызывает мея в один прекрасный день директор и говорит: — «сделайте мне пожалуйста на завтра такую то и такую то работу!» — Хорошо, — говорю, — я сделаю, но ведь это входит в обязанности нашего нового инженера…
— «Да, я знаю, — отвечает, — но разве же этому дураку можно что нибудь серьёзное поручить — Сделайте уж лучше вы!» Я сделал. А через две недели «дураку» дали прибавку и стал он получать гораздо больше чем я. Для большинства здешних предприятий это картина вполне обычная. Кроме того американец всегда учитывает общее положение своего служащего, (наличие связей, сбережений и пр.), и чем оно хуже, — тем меньше он будет платить, зная что человеку всё равно податься некуда.
Если вас увольняют, то по известным законам вам причитается идемнизация в размере месячного жалования за каждый прослуженный год. Но это, так сказать, теория. А практика в некоторых компаниях бывает такая: вызывает вас директор и объявляет: — «Прослужили вы у нас 8 лет и получали 200 долларов в месяц. Таким образом мы обязаны выдать вам 1600 долларов. Если согласитесь на половину, — можете получить. Если не согласны, — не дадим ничего. Подавайте в суд и посмотрим что выйдет!»
Практика показала, что из судов с подобными фирмами для нашего брата действительно ничего хорошего не выходит. Вот и приходится соглашаться на милость победителя. Иногда дают не половину, а треть или четверть. И имейте в виду: — такими трюками не гнушаются некоторые компании с мировой известностью и многомиллионными капиталами.
Таким образом служить здесь чрезвычайно тяжело в моральном отношении и совершенно не выгодно в материальном. Всё это наблюдается, впрочем, не только в Боливии, а так же и в большинстве южно — американских республик тихоокеанского побережья.

Приехавшие в Ла Пас и представившись новому начальству, я получил назначение директора золотых приисков в Т. О месте моей будущей службы мне удалось лишь узнать, что находится она на 14 гр. 23 мин. южной широты и 70 градусов 42 минуты западной долготы, на одном из самых экзотических притоков Амазонки, в девственном лесу, населённом только первобытными индейцами, в неприкосновенности сохранившими все обычаи предков, чуть ли не до сдирания скальпов включительно.
По общим отзывам дорога туда была долга и не безопасна, точнее говоря, — просто не было никакой дороги: с проводниками — индейцами, угадывающими направление скорее интуицией чем знанием, предстояло несколько дней пробиваться через непроходимый лес, по узким еле приметным тропинкам, вьющимся над бездонными пропастями. Мне настойчиво советовали оставить жену в Ла Пасе, говоря что в Т. ни разу в жизни не доезжала белая женщина. Однако мы решили не разлучаться и деятельно принялись готовиться к столь необычайному путешествию.
Конечно, брать с собою чемоданы было невозможно. Пришлось купить специальные вьючные тюки, на 25 кило багажа каждый. Они были сделаны из брезента, а на случай дождя, — обшиты снаружи клеёнкой. Взяли мы с собой, понятно, только самое необходимое, а остальное сдали на хранение в столице.

Глава 4. Дорога к золоту

Выехали из Ла Пас автомобилем и на нём ехали целый день, до городка Сората. Дорога была очень плоха, а под конец и чрезвычайно опасна: неизменная пропасть с одной стороны и на каждом шагу крутые повороты. Неделю назад здесь опрокинулся автомобиль, от пассажиров, конечно, не собрали и костей. Однако от черезчур мрачных мыслей отвлекали совершенно феерические горные виды, открывавшиеся на каждом повороте. Я исколесил почти весь свет, но редко видал в жизни что либо более величественное и красивое…
В Сорот пришлось провести 2 дня в дальнейших приготовлениях. Дальше предстояло ехать верхом. В виду того, что удалось достать всего четырёх мулов, — двух под сёдла и двух под вьюки, — мы смогли взять с собою только провизию, оружие и постели. Остальные вещи пришлось оставить в Сороте, заручившись обещанием властей — выслать их при первой возможности вдогонку.
На третий день утром, в сопровождении двух проводников индейцев, мы покинули последний оплот цивилизации. Путь шёл всё время в гору, так как для начала нам предстояло перевалить через снежный хребет высотою в пять с половиной километров. С немалыми трудностями взобрались на него, мы очутились в царстве снега, ледников и голых, хаотически вздымающихся вокруг нас скал.
Отсюда начали спускаться в бассейн Амазонки. На второй день спуска стали показываться кустарники, потом отдельные деревья, сначала чахлые и корявые, затем всё более и более пышные. Наконец въехали в лес.
Оглядываясь по сторонам я заметил, что иллюстрациями такого именно леса изобиловали читанные в детстве сочинения Майн Рида. Это были самые настоящие тропические дебри. Здесь росли хвощи метров в восемь высотой, гигантский бамбук, всевозможные папоротники и множество никогда не виданных мною деревьев. Разнообразные и разноцветные мхи покрывали их стволы густым, мохнатым слоем. Всё кругом было пронизано и перевязано лианами. Сказать об этом лесе что в нём сыро как в погребе, нельзя: в любом погребе в десять раз суше. Благодаря этой влажности, растительность здесь невероятно разнообразна и роскошна. Каких только прихотей природы тут нет! — Папоротники часто растут на стволах деревьев. На упавшем стволе вырастает целый ботанический сад. В некоторых местах все деревья какие видит глаз, покрыты огромными кустами орхидей, зелёных, оранжевых или красных.
Переночевавши в лесу, у костра, на следующее утро мы тронулись дальше. Тут начали появляться папоротники с листьями метра в три длиною, а ещё ниже пошли уже папоротниковые деревья.
Нашей дорогой была обычно тропинка шириною в фут, вьющаяся над пропастью. Сверху она почти всегда задрапирована густой зеленью и оступиться на ней ничего не стоит. В воздухе порхали огромные, неправдоподобно красивые бабочки. Стая разноцветных мух, величиною от миллиметра до дюйма, не покидала нас ни на минуту. Вскоре начали попадаться в лесу пальмы, сначала не большие, а потом огромные, с листьями шириною в два метра, а длиною в 8 — 9.
Вторую ночь тоже провели в лесу, а третью — в хате у какого то индейца. В ней было столько всякого зверья, что спать почти не пришлось и утром выехали усталые и сонные.
Следующую ночь снова довелось провести под крышей. Это был маленький и чистый бамбуковый домик, крытый пальмовыми ветками и живописно выглядывающий из заросли апельсиновых деревьев. Расположившись здесь, мы решили, что выспимся на славу, но рок сулил иначе: ночью стая обезьян нагрянула за апельсинами и поднял такой шум, что проснулся бы и мёртвый.
Утром разразилась гроза и хлынул тропический ливень. О продолжении пути нечего было и думать. Пришлось остаться в этом домике ещё на сутки и выехать лишь на следующее утро.
Сразу же пришлось спешиться, так как было мокро и скользко, а дорога всё время шла круто вниз, как в погреб, по самому краешку бездны. Спешились мы собственно, после того как я в неё чуть не свалился: мул поскользнулся и упал на дорожке, но ширины её для моего падения уже не хватило и я было полетел в пропасть. К счастью ногой зацепился за стремя, а рукой успел вцепиться в какую то висевшую сбоку лиану.
При переправе через очередную реку один из вьючных мулов упал. Течение было невероятно быстрое и нам стоило большого труда спасти животное и вещи. Что касается рек, то мы их ежедневно переезжали по несколько раз и каждая переправа, как правило, сопряжена была с изрядным риском.

Ехали мы прямо к экватору и с каждым днём пути растительность становилась разнообразней. Появились красные папоротники. В траве запестрели какие то фрукты ярко синего цвета. На кустах появились оранжевые гроздья, похожие на виноград. С деревьев, над тропинкой свешивались апельсины и множество других плодов, напоминающих по виду яблоки, сливы, красный перец, баклажаны. Почти все они съедобны и довольно приятны на вкус, но у каждого внутри тысячи мелких косточек. Попадались и «вишни»: это ягоды кофе, которых я немало съел по дороге.
Проводники сообщили, что здесь масса ягуаров, тигровых кошек, диких кабанов, удавов и другого зверья, однако ничего этого видеть нам не пришлось. Зато всю дорогу мы не переставали любоваться бесконечным разнообразием цветов, видневшихся и сверху и снизу. Большинство их совершенно лишено запаха. Некоторые деревья буквально усыпаны разноцветными цветами. Розалии здесь растут по берегам рек, как наши вербы, да и почти комнатные растения мне пришлось повстречать тут в диком виде.
На шестой день пути жена, ехавшая впереди меня, зацепилась головой за большую змею, по ветвям переползавшую дорогу. Оказалось, что это так называемая «лора», — одна из ядовитейших змей Южной Америки.
На девятый день под вечер подъехали к какому то домику, окружённому хинными и гуттаперчевыми деревьями. Из него вышел старый индеец и на наш вопрос, — далеко ли до Т., — ответил что километров шесть, но дорога чрезвычайно опасна. Пускаться в нёе на ночь глядя он категорически не советовал, но ночевать почти у самой цели своего путешествия было обидно и я решил продолжать путь.
Поехали. Почти сразу пришлось переезжать глубокую и сумасшедше — быструю реку, которую одолели с большим трудом. За рекою дорога прекратилась: её начисто смыло дождём. Пришлось спешиться и собственными средствами наспех проложить над пропастью подобие тропинки. С огромным риском перебрались к тому месту, где старая дорожка возобновлялась. В этот момент почти внезапно обрушилась на нас тропическая ночь и через несколько минут стало темно как в пещере. Ничего не видя перед собой, бросил поводья и решил довериться инстинкту мула. Однако через сотню метров он стал как вкопанный и несмотря на все мои понукания не желал сделать вперёд ни шагу.
Кликнув спереди проводника и поручивши ему уговаривать мула, я спешился и ощупью начал продвигаться вперёд. Через несколько минут натолкнулся на круп следующего мула. На нём сидела жена, не решаясь слезть, чтобы не угодить в пропасть и ожидая что с минуты на минуту ею займётся какой нибудь прохожий ягуар или удав.
Я помог ей сойти с седла, что оказалось не легко, т. к. тропинка здесь была не шире фута. В этот момент спереди послышался шум и крик. Подбежавший индеец волнуясь сообщил, что один из наших навьюченных мулов только что сорвался в пропасть. Отправивши его к месту происшествия, с приказанием выяснить возможность спуска и спасения вещей, — мы зажгли свечку и с её помощью медленно поползли вперёд.
Через три часа, еле живые доплелись до нашей новой резиденции, расположенной на краю обрыва. У его подножия где то далеко внизу шумела река в которой идёт добыча золота.
Наш прииск находился на берегу мало кому известной реки Типуани, среди гор покрытых непроходимым лесом. Последний беспрерывно тянется отсюда на восток, до самых берегов Атлантического океана. Что делается в этом лесу и какие тайны скрывают его зелёные недра, — неведомо никому. В большей его части, особенно в центре материка, не бывал ещё ни один европеец, а живущие там дикие индейские племена совершенно изолированы не только от белых, но даже от своих собственных собратьев так или иначе с белыми соприкасающихся.
Говорят, что в этом лесном океане водятся животные ещё не известные науке и что там, под густыми шатрами неведомых ботанику деревьев, скрыты развалины роскошных храмов и городов, являющихся памятниками древних индейских цивилизаций. От стариков индейцев мне доводилось даже слышать, что не все представители этих высококультурных рас погибли и что недоступные дебри экваториальной Бразилии скрывают от взоров жестоких завоевателей не одни развалины, но и живые, цветущие города, владеющие несметными сокровищами майев и ацтеков…
Думаю, что во всём этом должна быть какая то доля правды и что эти края принесут будущим исследователям не мало сюрпризов.

На рудниках Боливии. Часть вторая
На рудниках Боливии. Часть вторая
На рудниках Боливии. Часть вторая
На рудниках Боливии. Часть вторая
На рудниках Боливии. Часть вторая
На рудниках Боливии. Часть вторая
 
← На рудниках Боливии. Часть третья На рудниках Боливии. Часть первая →

Читайте также

Патагония

Патагония

М. Архангельский На юг Аргентины. — Бывшее дно океана. — Доисторическое прошлое. — Премии за уши убитых индейцев. — Бунт на кораблях Магеллана. — Дарвин и Ф. Амечино. — Человек не происходит от об...
Родина танго

Родина танго

Игорь Киселевский Письмо с берегов Ла Плата В далёкой знойной Аргентине зима… Сейчас июль. Месяц этот равняется европейскому январю, но чувствуется уже приближение весны. Заметно это в прохладном...
Старые фотографии из подшивки

Старые фотографии из подшивки

Старые фотографии из альбома Русские в Аргентине, район Тигре
Уругвай. Часть вторая

Уругвай. Часть вторая

И. С. Заверняев Теперь совершим путешествие в область географии, т. к. Уругвай мало кому известная страна. Один мой однокашник, которому я сказал, что лечу в Уругвай, с сожалением, глядя на меня с...

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!